Галина Вишневская: «Вечная юность — это любимая работа

Галина Вишневская — великая женщина без возраста. И настоящая звезда — с этим никто не станет спорить. Уникальное сочетание яркой внешности, редкого голоса, огненного темперамента и невероятной судьбы — все вместе создает незабываемый образ и неизгладимый след в истории мировой музыки. Сегодня знаменитой оперной приме почти 80, но она все еще умеет произвести впечатление. Жесты, взгляды, случайные фразы — обычно это все остается «за кадром», в журналистском рабочем материале. Только не в случае с Вишневской.

Вишневская всегда отличалась прямотой. Таков уж характер оперной дивы. Именно ее точных, порой резких, но всегда справедливых оценок и боятся участники ярмарки певцов, которая уже несколько лет подряд проходит в Екатеринбурге. Галина Вишневская скажет, как отрежет: «Милочка, да у вас репертуар не тот!» или «Что вы кривляетесь? Вы же поете не своим голосом! Если вы решили посвятить себя искусству — надо работать! Прыгают по сцене с микрофоном только в программе «Народный артист». А чтобы у новоиспеченных артистов оперы не случилось завышенной самооценки и лишних иллюзий, им с порога заявляют: «Настоящие таланты поют в Ла Скала и Большом театре, а не приезжают сюда на ярмарки». Еще не известно, что хуже: прикрикнет Вишневская на певца или промолчит, остановит или дослушает до конца. У многих соискателей внимания дивы поджилки трясутся от волнения. И не мудрено: Вишневская всегда слушает по-разному, к примеру, на этой «ярмарке» она заснула во время одного из выступлений.
Галина Павловна поправила прическу, еще разок глянула в зеркало — «все в порядке» — и устроилась в кресле. Руки с идеальным маникюром. Улыбка — опять же идеальная, и к тому же приветливая. Источник фотовспышек удостоился фирменного комментария дивы:
— Будет плохая фотография — придушу! — Вишневская расхохоталась.
Окружающие тоже заулыбались и расслабились. Можно начинать интервью. И лучше поскорее.
У Галины Вишневской все расписано по минутам — того и гляди, как бы на очередное прослушивание не увели.

Музыку нельзя штамповать

— Галина Павловна, вам пора открывать собственную «фабрику звезд» оперных певцов. По-моему, шоу получится ничуть не хуже, чем у исполнителей популярной музыки…
— Из «ярмарки» не получится шоу. Это серьезное искусство, которое не может быть тиражированным. Я не понимаю слова «попса», как не понимаю сочетания «фабрика звезд». Что значит «фабрика»? Это на конвейере штампуют, да? Из штамповки никогда ничего не получится.
— А вы какую музыку в свободное время слушаете?
— Мы с Ростроповичем женаты пятьдесят лет, и я всю жизнь слушаю музыку самого высочайшего уровня в неповторимом, уникальном исполнении своего мужа. Я настолько избалована его совершенством, что мне трудно слушать что-то другое. Счастье, что я слышала и слышу эту музыку всю жизнь. «Звезды» не бывают на фабрике, они там — в небе, — прима показала изящным пальчиком вверх и загадочно улыбнулась.
— Я слышала, в последнее время вы не очень-то лестно отзывались вообще об уровне оперного пения. Хотя вашему Центру достаются уже люди с высшим музыкальным образованием…
— Сегодня, действительно, никто не владеет профессиональной вокальной техникой. И в этом виновны не только педагоги, но и ученики, которые не могут ничего воспринимать. У нынешних студентов теперь низкий культурный уровень. Все великие исполнители ушли в мир иной. Сейчас куда ни плюнь — везде конкурсы и лауреаты, лауреаты, лауреаты... Приходят певцы, приносят мне огромные досье. При этом я вижу, что человек абсолютно не умеет петь, но уже почему-то лауреат. Инструменталисты — скрипачи, пианисты — сейчас невероятно технически продвинулись по сравнению с тем, что было тридцать лет тому назад. Ростропович говорит, что в свое время, когда Прокофьев написал для него Симфонию-концерт для виолончели с оркестром, кроме него никто вообще к этому сочинению не мог близко подойти. Сегодня все студенты консерватории это играют. Технически они продвинулись, но нет настоящих личностей, поэтому нет и выдающихся музыкантов.

Куда податься молодым

— Но отсутствие личностей — это сложная общественная проблема. Сегодня часто говорят об «утечке мозгов». Таланты просто едут на Запад, считая, что здесь не заработать…
— Личности во всем мире на вес золота. Артисты неразумно пользуются той свободой, которую они получили, в отличие от нас, когда каждый шаг был на учете. За нами следили: можно или нельзя выпускать за границу, сейчас свобода — и слава тебе, господи, чтобы никогда не вернулось то время, в которое я жила. Все кинулись за счастьем, но чтобы поймать этого журавля в небе, надо очень много работать, учиться, приобретать опыт, репертуар сначала получить… И только потом, когда почувствуешь, что добился многого, можно поехать за границу и поискать своей доли. У нас же бегут сразу — а там они никому не нужны. Недоучки нигде не нужны. Поэтому я говорю молодежи: сначала получите здесь опыт. Здесь гораздо лучше делать карьеру, чем на западе. Молодым легче в России. Я до сих пор не понимаю, как на Западе начинают: чтобы в театр попасть на первое положение, нужно имя, а чтобы имя получить, нужен театр. Вот такой замкнутый круг… А здесь есть хорошие театры: в Екатеринбурге, Новосибирске, Омске, Воронеже… Но певец должен еще уметь сам хорошо работать, критически относиться к себе, быть самым суровым судьей по отношению к своему таланту — тогда он научится петь, и можно ехать за границу, показывать, что он умеет. Иностранцы очень не довольны, что приезжают русские артисты и сбивают цену, работают за гроши. Теряют, правда, голоса. Их берут по-дешевке, а потом выбрасывают.
— Наверное, певцов нужно направлять или учить еще и грамотному менеджменту…
— Я менеджер? Это не совместимо! Я и не умею, и не знаю, и не желаю знать никакого менеджмента. Даже сейчас, когда я занимаюсь педагогической работой, я не хочу быть менеджером для своих певцов — каждый должен сам идти и добиваться. Я должна научить петь. И если я научила петь — ты иди и пой, а я дальше буду других учить. Вот и весь менеджмент! Сегодня я занимаюсь не только с артистами в центре оперного пения. Теперь у меня есть специализированная школа на юге Москвы в Новокосино и музыкальный театр при ней, который носит мое имя. Там занимаются обычные дети из рабочих семей, не из семей музыкантов. Всего человек триста, но я их очень люблю. Они приходят в школу и остаются репетировать после уроков, не хотят идти домой. Никаких «дерганий» я не выношу. Поют только классическую музыку, ставят отрывки из «Травиаты», «Кармен», «Евгения Онегина», «Пиковой дамы». И я очень хочу оградить своих учеников от пагубного влияния массовой культуры.

Культура не может быть массовой

— То есть во всех бедах, в отсутствии талантов вы вините массовую культуру?
— А как же! Запас талантов не вечен. Он иссякает, его надо пополнять. И не просто учить. Скоро учить будет некого. Надо женщин заставить рожать.
— Всех подряд? Думаете, от бескультурных родителей высококультурный и талантливый родится?
— Еще как родится! От дураков такой гений может получиться! Так бывает, как ни странно (смеется). Понимаете, что-то настоящее в душе есть обязательно. Время сейчас такое: террористы кругом ходят, людей как воробьев на улицах стреляют… Что поделать... Мы народ такой — сами себе трудности создаем, и нечего на какого-то Мамая пенять — сами должны искать выход. Мы здесь живем, это наша страна. Живем, как у нас получается. И копировать, смотреть, как на Западе, не надо. Нужно успокоиться, посмотреть, какой в доме непорядок есть, подмести, вымыть, вычистить, убрать мусор, помойки… А потом глянуть на Запад и сказать: «А у нас-то лучше!» Потому что всегда лучше, когда сам делаешь, а не просто копируешь.
— Галина Павловна, вы разрываетесь между двумя городами — Москвой и Парижем, у вас столько забот… Даже боюсь спросить, когда вы отдыхаете.
— У меня нет свободного времени, ей богу. Я так всю жизнь прожила, все 60 лет в искусстве, и не умею отдыхать. Я отдыхаю попутно: есть у меня день, вот я и отдохнула. Вдруг. А так, чтобы поехать куда-то на два месяца или на три… И раньше, в Большом театре, в отпуск я ехала на дачу, дети были маленькие.
— А в чем секрет вашей бодрости и работоспособности?
— Я в семь часов просыпаюсь — и работать! Никаких секретов нет. Единственное, я научилась экономить драгоценное время. Я живу прямо в центре оперного пения. Это ведь очень удобно. Не нужно ездить на работу, часами стоять в пробках. Спустилась на один этаж, и все. Но ничего не поможет, если вы недовольны, несчастны. Неустроенная жизнь, дома неприятности, на работе не ладится — вот вам и внешность: человек увядает. А если он востребован, если он отдает людям то, что в нем есть, если у него потребность отдать — это другое дело… Ты отдаешь, и тебе воздается — это и есть обновление.

Досье «RE»
Галина Павловна ВИШНЕВСКАЯ родилась 25 октября 1926 года в Ленинграде. Пережила блокаду.
С 1944 года — артистка Ленинград­ского областного театра оперетты.
В 1952 году стала солисткой Большого театра, где исполняла ведущие партии: Лизы в «Пиковой даме» и Татьяны в «Евгении Онегине» Чайковского, Наташи в «Войне и мире» Прокофьева и т.д.
Ее голос уникален — лирико-колоратурное сопрано обширного диапазона. Равно как уникален и ее драматический дар. Снималась в фильмах «Катерина Измайлова» и «Провинциальный бенефис».
В 1959 году вышла замуж за Мсти­слава Ростроповича. В 1974 году вместе с ним покинула СССР. В 1978-м супругов лишили советского гражданства.
Восстановлены в гражданстве в 1990 году. В 2002 году продали имение в США и вернулись на родину. 1 сентября того же года в Москве был открыт Центр оперного пения Галины Вишневской.
Народная артистка СССР (1966).