Никто не хотел умирать. И понарошку тоже!

Много… МНОГО… ОЧЕНЬ много людей в американской форме врываются с проселочной дороги в русскую деревню. Выгружаются. Начинается большая игра. Стрельба. Беготня. Крики… Из избы выходит дед с берданкой. Валит одного. Валит второго.
- Дед, ты что?!!
- Ненавижу американцев!
Это не анекдот, это суперпопулярный московский ролик о буднях страйкболистов.

Три линии окопов в человеческий рост. В одном из них — человек в немецкой форме отстреливается от «русских» в режиме «автомат» (от 8 до 12 выстрелов в секунду). Те, в свою очередь, с громогласным «Ура-а!» прут в атаку на него, единственного. Прикрываются «русские» «живым трупом». «Немец» просит «труп» выйти из окопа, но тот не может, ведь в этом сценарии ему досталась роль «хомяка». Он — пушечное мясо, пешка на поле тактического сражения бывалых. Вдруг какой-то человек прыгает в окоп между «немцем» и «русскими», получает очередь красочных ударов с обеих сторон, вытаскивает за шкирку «русского хомяка» и «одинокого немца». Жаждущие крови «русские» остаются с носом…
Это не новомодный триллер, это фрагмент сценарной игры «Андреевские пейнтбольные маневры», которые состоялись в мае этого года. А человек, прекративший игру без правил, — Сергей Смирнов, он же Ворчун, он же впавший 10 лет назад в тяжелую зависимость от шара-маркера совладелец пейнтбольного клуба «Центральный»

* * *
— Сереж, расскажи о самом необычном пейнтболе. Ты знаешь такой?
— Ну… Восемь лет назад упорно ходили слухи, что была такая услуга — стрельба по голым девчонкам. В кого попал, с тем и танцуешь. Но это уже извращение. Хардбол — тоже извращение. Это когда стреляют резиновыми шариками: ну очень больно. Когда родители 11—12-летних детей пропихивают в игру — тоже не нормально. Больно это. Из разряда приколов: было время, когда у всех у нас были напряги в общении с женами, поскольку дома нас совсем не было, мотались с турнира на турнир. На 8 Марта решили им устроить развлекуху. Мы без маркеров, а они — вооруженные, с расстояния 20 метров по нам стреляли. Светка тогда в меня шаров 400 выпустила и под финал уже топала ногой и требовала, чтобы я подошел ближе. До сих пор мне не может простить, что я не доставил ей удовольствия. Есть такое упражнение для спортсменов «на уклонение». Шарики за полтора метра становится видно, и от них можно увернуться, спортсмены на поле даже под струю нырять успевают. Я был тогда в форме.

* * *

В Англии действует пейнтбольный клуб, который имеет в собственности 28 пейнтбольных площадок разного рельефа. Один из лучших в России клубов — челябинский «РПК» — может предложить своим игрокам шесть однотипных площадок. В Штатах начал работу телеканал, который 24 часа в сутки транслирует пейнтбольные турниры. В России не бывает трансляций пейнтбольных баталий. В Штатах число людей, хотя бы один раз сыгравших в пейнтбол, ежегодно увеличивается на миллион. В Екатеринбурге таковых тысяч 50, возможно, больше. Заметьте: треть из них — женщины. Из них «подсевших» (тех, кто играет раза три в год) — процентов 10. Совсем свихнувшихся — человек 200 на весь город. Раньше новые модели маркеров для игры в пейнтбол выпускались раз в пять лет, сейчас — два раза в год. Такое количество шариков, которое Екатеринбург, Тюмень, Челябинск, Новосибирск и Сургут вырабатывают за год, считается у заводов-производителей стартовым объемом на поставку. И тем не менее нам есть о чем поговорить…
Долгое время пейнтбол позиционировали как развлечение исключительно для богатых, а на самом деле… На самом деле, если верить «ветеранам», пейнтбол — это разновидность тяжелого наркотика. И игроки классифицируются вовсе не по принципу достатка. Делятся они на тех, кто с ума сошел сразу, и тех, кто так и остался безразличен.
Основная разница между спортивным пейнтболом и тактическим, как некоторые называют сценарные игры, — в характеристиках боя и отношении к пешим прогулкам. Спортсмены ходить не любят. У них в радиусе 50 метров находится все необходимое: место переодевания команды, зарядка шарами, воздухом и собственно само поле (25 на 50 метров). У «сценаристов» другая история. Должен быть дождь, который получше замесит грязь, надо выехать очень далеко за город и там носиться по буреломам, периодически попадая в засады или устраивая атаки. Впрочем, интенсивность физической нагрузки велика и в том, и в другом случае.
«Захват флага», «Перенос флага», «Центральный флаг», «Люди президента», «Парижский остров», «Хищник — добыча», «Охота на кроликов», «Отмороженные «пятнашки», «Спасение заложника», «Замочи лидера», «Побег из тюрьмы», «Старая война», «Терминатор»… Это названия лишь некоторых популярных игр. И сколько можно придумать самому — вопрос только фантазии. В идеале местность, на которой проходит игра, диктует ее сценарий. Река — переправа, форт — штурм, ну и так далее…
В некоторых случаях разыгрывается эпизод реального сражения времен, например Второй мировой. И вот уже Петя вовсе не Петя, а «штандартенфюрер СС», хладнокровно положивший подразделение советских бойцов. А Вася, оказывается, — не просто домашний зануда, а тиран, с пинка поднимающий в безнадежную атаку своих подопечных. Впрочем, кардинальным перевоплощениям в пейнтболе не место. Опять же, если верить бывалым, в ходе войнушки проявляются все реальные качества человека.
Есть в игре и свои термины. «Маклауды» — те, что ни при каких обстоятельствах не признают себя побежденными. С них течет маркерная краска, но они упорно продолжают играть до последнего, пока не подключится с особыми мерами судья. «Хомяки», о которых мы уже заикались, — попросту новички, которых в сценарных играх не жалуют. «Хомяками» прикрываются, «хомяков» расстреливают в упор (а это, напомню, очень больно). А теперь представьте, что генеральный директор суперпупербанка оказался в роли «хомяка», которого пинками толкает в атаку заигравшийся охранник того же банка. Как минимум директор больше не играет в пейнтбол, а охранник больше не работает в банке. Впрочем, история знает и другие случаи. Один высокопоставленный сотрудник силовых структур, подсевший на маркерную войнушку, таскает по приказу на игры целый взвод своих бойцов, дабы прикрывали начальника в «опасные для жизни моменты».
Организаторы сценарные игры не жалуют — слишком хлопотно и по финансовым вложениям, и по накалу страстей, которые закипают в лесных чащобах. Местность подыщи, ее огороди, заправку шарами и воздухом обеспечь, горячими обедами подкрепи и ссоры уйми. Но сценарные игры любят игроки, а значит, уважающий себя клуб просто обязан их организовать.
Самые крупные в России сценарные игры проходят в Москве — «Большие пейнтбольные маневры» — и в Питере — «День Д». В этом году на столичных маневрах зарегистрировались 800 человек: представьте размах сражения. «День Д» в Питере по антуражу еще круче — арендуется заброшенный форт, питерцы его обороняют, а все приезжие пытаются его штурмовать.

* * *

— А как регулируется беспредел на поле боя?
— Мы потратили три года, чтобы хотя бы среди спортсменов стало немодным нарушать правила. Добились этого только путем жесточайших репрессий. В сценарнике нечестность (то есть когда человек продолжает играть, несмотря ни на что) доходит до того, например, что во время игры «День Д» в Питере народ кидался друг в друга кирпичами. Но, во-первых, на войне как на войне. Во-вторых, вопрос все-таки решается количеством судей. В тех же Штатах норма: один судья на 30 человек. На «Больших маневрах» в Москве на 800 человек было около 20 судей. Мы же — единственный клуб в России, который проводит сценарные игры при условии один судья на 5—6 игроков.
— У американцев, наверное, проще — они ведь законопослушная нация, а русский темперамент в условиях войнушки как проявляется?
— У нас до рукопашной еще не доходило, но всякое бывает. Особенно тяжело, когда идут город на город — Тюмень на Екатеринбург, например. Тут не просто удовольствие народ получает, тут интерес: наши — не наши. Все резкими становятся, за грудки хватаются: да ты поражен, да я не поражен — пацанские понты… Поэтому, как правило, чтобы разрядить атмосферу, после сценарных игр устраиваются большие банкеты, где все перетекает в пьянку по-русски и братание. Но и это не всегда спасает. Попадать в других все любят, а умирать, даже понарошку, никто не хочет. Поэтому все зависит от темперамента человека, от того, насколько он не дурак подраться. Именно поэтому такие игры — головная боль для организатора, особенно когда число игроков переваливает за сотню. После сотни — потеря управляемости. Не хватает подготовленных игроков, приезжает много новичков (те самые «хомяки»), которые ничего не знают, не понимают, в чьей они армии. Свои бросают их на мясо, а противники на них, наоборот, охотятся, потому что особое удовольствие — охота на «тюленчиков». Один-два человека со стажем способны в лесу до 30 «хомяков» положить. И с ними вообще начинаются проблемы.

— Это ж насколько народу острых ощущений не хватает!
— Не хватает не столько острых ощущений, сколько ощущения братства, которое возникает. Особенно у людей в возрасте 35—40 лет, которые «наелись» предпринимательской деятельности, потеряли друзей детства, а новых не нашли. Они готовы сидеть в помещении клуба сутками — даже вне игры. У них появляются сильные переживания, есть общая тема, есть те, с кем можно поделиться. Люди будто возвращаются в юность, когда друзей заводили очень просто и дворовые команды были не разлей вода.

* * *
С острыми ощущениями — полный порядок. Представьте, сидите вы в окопах: «ваших» человек 50, а «ихних» — этак 90, и вот эти самые «ихние» несутся на вас в атаку с криками «Ура-а!». Страшно? То-то же. Знай наших! Психологически сценарные игры, безусловно, очень интересны. Еще один плюс — они не требуют особой физической подготовки. В то время как спортивный пейнтбол на глазах молодеет именно из-за новых спортивных требований, сценарные игры очень демократичны к возрасту и наличию живота. Демократичны они и по финансовой составляющей. Для игрока они точно дешевле, чем спорт. Не требуется покупать и постоянно обновлять безумное количество дорогого оборудования, не стоит тренироваться до потери пульса — в конце концов, количество шаров, отстрелянных за пять часов игры в сценарнике, будет раза в три меньше, чем потратит спортсмен второго дивизиона на том же оборудовании за один день турнира.

P.S. Раз уж получилось, что Москва — законодатель мод, в том числе и пейнтбольных поветрий, то слушай. В столице на сегодняшний момент создано пять устойчивых объединений примерно по шесть десятков человек в каждом. Не пейнтбольных клубов — из них этот народ уже вырос, — а тактических групп, как они сами себя именуют. Одна их них планирует выкупить завод для организации на его территории полигона для сценарных игр, другая (под названием «Железный капут») строит пейнтбольные танки — точные копии боевых Т-34, «тигров», «пантер»... Каждый стоимостью в 150 тысяч долларов. И ездят на них на все маневры. Наши пейнтболисты тоже строят свой танк. Третий год строят. Но пока дальше чертежей и испытаний брони не продвинулись. Об изменениях к лучшему обещаем заблаговременно сообщить.

Краткая справка.

БОЛЬШАЯ СЦЕНАРНАЯ ИГРА — самое веселое мероприятие в пейнтболе, когда воюют одновременно несколько сотен игроков на большом пространстве в течение нескольких часов, а иногда и нескольких дней. В отличие от обычных игр целью участников БСИ является не поражение всех противников, а выполнение заранее оговоренных заданий, «миссий» — например, «освобождение заложников», «захват нефтехранилища» и т. п. Пораженные игроки возвращаются в игру после отбытия 10—20 минут в специальных зонах.