Анатолий МАРЧЕВСКИЙ: «Смех и радость мы приносим людям!»

«Клоунами не становятся — ими рождаются» — в этом убежден самый знаменитый екатеринбургский артист, работающий в жанре клоунады, Анатолий Марчевский.

«Оскар» из Брюсселя

В волшебный мир клоунов, дрессировщиков, жонглеров и воздушных гимнастов под названием «цирк» уроженец Украины Толя Марчевский попал, можно сказать, случайно. Как, впрочем, и многие его коллеги по амплуа.
Родившись в Свердловске, но не уральском, а украинском, Марчевский поначалу выбрал ту же профессию, что и большинство жителей его родного Донбасса: стал шахтером. И, возможно, «рубил» бы уголек и по сей день, если бы не череда случайностей, круто изменивших его жизнь. Попав в цирк, что называется, на замену, Анатолий столь же случайно был выбран и в качестве «заместителя» штатного клоуна, не поехавшего по каким-то причинам на гастроли. А заслужив первые добрые слова и аплодисменты зрителей, Марчевский связал с цирком и клоунадой свою судьбу. Пошел по стопам знаменитых «Бременских музыкантов», распевавших, если помните: «Смех и радость мы приносим людям!»
— Анатолий, просветите, пожалуйста: что надо сделать, чтобы стать настоящим клоуном?
— Прежде всего я бы разграничил два существующих понятия — клоун и «клоун». Первый — это тот, кто профессионально работает на арене цирка; второй — мастер лишь застольной «клоунады». В большинстве случаев люди, работающие в жанре клоунады, в обычной жизни стараются от смеха отдыхать. Если человек шутит и смеется 24 часа в сутки — это, по-моему, медицинский диагноз.
Профессия клоуна — это очень серьезно, поскольку именно клоуны являются настоящими кумирами цирка, хранителями его традиций. Зритель может не заметить отсутствия жонглера или акробата, отсутствие же клоуна обязательно бросится в глаза. Клоун — это цветной образ, уже априори вызывающий у людей хорошее настроение, улыбку и смех. Когда молодой человек выбирает для себя эту профессию, то он должен понимать, что это ответственный и серьезный шаг. Ведь нельзя омрачить исторически сложившийся образ клоуна — очень доброго и веселого персонажа, обязательного в любой цирковой труппе.

— А бывают злые клоуны?
— Бывают разные — глупые, наивные, какие угодно. Но не злые. Доброта — основа клоунады. Человек должен быть добрым в жизни, тогда и сценический образ будет добрым. Это в театре или кино актер может сыграть роль доброго человека так, что ему все поверят. В цирке это не получится: сидящий в нескольких метрах от тебя зритель фальшь и неискренность почувствует сразу. В общем, для того чтобы стать клоуном, перед которым все будут снимать шляпу, надо им родиться. Надо быть добрым и любить людей. Так, как любил их лучший, на мой взгляд, советский и российский клоун Юрий Никулин. Он мог играть разные роли, менять одежду и образ, но не менялись лишь его истинно никулинский юмор и пронизывавшая все и всех человеческая доброта. В цирке клоун играет самого себя независимо от маски. Грим, костюм — это только форма, а содержание — это душа человека. Никакая маска не поможет, если человек злой.
— Никулин в свое время полушутя упрекнул популярного ныне артиста-юмориста Владимира Винокура: «Мальчик, ты меня обманул! Говорил, что хочешь стать певцом, а стал клоуном». Вам Юрий Владимирович так не говорил?
— Мне он сказал иную фразу, тоже, впрочем, вошедшую в историю. Когда я только стал директором Свердловского цирка, то услышал от Никулина следующее: «Ну что, мальчик, молодец! Теперь нас двое клоунов, ставших директорами. Лучше клоун — директор, чем директор — клоун»…
— Про одного знаменитого французского клоуна говорили примерно так: «Он смеялся над всеми, но никому не позволял смеяться над собой». Про вас можно сказать нечто подобное?
— Нет, поскольку я убежден, что «смеяться над всеми» — очень плохо. Лично я предпочитаю смеяться вместе со всеми. Всегда считал и продолжаю считать, что основа клоунады — умение вызывать у зрителей добрый смех, не унижая человеческое достоинство. Важно, чтобы смех в цирке был очищающим, а не уничтожающим, иначе это будет выступление не клоуна, а сатирика.
— Клоун и сатирик — оппоненты?
— Да, потому что клоунада должна быть понятна прежде всего детям. А ребенку унижение и уничтожение на арене не нужны: ему нужны утверждение и подтверждение того неоспоримого факта, что клоун — такой же, как и он, только — взрослый…
— Создатель знаменитого кошачьего цирка Юрий Куклачев очень гордится присвоенным ему званием «Почетный клоун США». А среди ваших многочисленных наград есть такие, какими вы особенно гордитесь?
— Я не слишком серьезно отношусь к подобным титулам и званиям, полученным непонятно где и от кого. И гораздо больше горжусь, например, врученным мне тридцать лет назад в Брюсселе цирковым «Оскаром». Как и недавним орденом «За заслуги перед Отечеством».

«Окрошка» без разминки

— Хобби Юрия Гальцева — собирание фигурок клоунов. По словам артиста, его «клоунская» коллекция состоит уже из 500—600 экспонатов, подаренных в основном на дни его рождения. А вы бы не хотели стать еще одним экспонатом этой уникальной коллекции?
— Экспонатом?! Нет, спасибо (смеется). Вы, наверное, не знаете, что у меня тоже есть подобная коллекция и ею я тоже очень дорожу.
— И какая из этих фигурок для вас самая любимая?
— Любимой вещь становится тогда, когда она навевает какие-то приятные воспоминания, с чем-то связана. Безусловно, в моей коллекции есть неплохие и довольно редкие экспонаты. Самой же памятной является, разумеется, уже упомянутый «Оскар».
— А любимый коллега по цирковому амплуа имеется?
— Помимо Никулина и Леонида Енгибарова моим вечным кумиром был и остается Чарли Чаплин — настоящий и никем не превзойденный не только клоун высшего мирового класса, но и комедийный киноактер.
— Между прочим, «кумир» — понятие не только артистическое, но и спортивное. С «голами, очками и секундами» вы как-то связаны, за кого-то болеете?
— Естественно, за Россию — в любом матче и турнире. С интересом смотрю трансляции футбольных, хоккейных, теннисных матчей, а также интересные соревнования по другим видам спорта.
— А как насчет «личного участия»?
— Вы знаете, что в свое время одна из первых газетных рецензий на мою программу, опубликованная в Киеве, называлась «Анатолий Марчевский — десятиборец»? Так получилось, что моя программа реприз и клоунад была полностью посвящена спорту. В нее, например, входили номера с использованием велосипеда — с тех давних пор ставшего моим постоянным и верным спутником-партнером, — футбольного мяча, штанги для тяжелой атлетики и многих других спортивных предметов. В сумме же все это действительно тянуло на десятиборье, что и вдохновило вашего коллегу на свой опус.
— Проблем после столь серьезных нагрузок на молодой организм не возникало?
— Нет, ведь я окончил цирковое училище и физически был вполне подготовлен. Более того, перед исполнением таких сложных спортивно-гимнастических упражнений, как, к примеру, «каскад», «сальто-мортале», «флик-фляк», «окрошка» и других, я иногда даже практически не разогревался. У меня не было очень уж острой необходимости готовить свои мышцы. Я неплохо их разработал еще в юношестве — в художественной самодеятельности и на шахте в родном Свердловске.

Наполовину полный зал…

— Анатолий, есть такой анекдот: «По итогам года лучшим учителем средней школы признан отцовский ремень с армейской пряжкой». Любопытно, а ваш сын Руслан пришел в цирк и в клоунаду без помощи «учителя года»?
— До революции в российском цирке династии были весьма популярны, цирковое мастерство передавали по наследству. Так что когда Руслан самостоятельно принял решение стать клоуном и работать в нашем цирке, я возражать не стал.
— Не опасаетесь обвинения в семейственности?
— Нет. В цирке, на манеже, за широкой спиной и громкой фамилией не спрячешься. Право развлекать публику, дарить ей смех и радость надо заслужить самостоятельно. Помочь — могу, но работать за сына не собираюсь.
— А директор цирка Анатолий Марчевский доволен тем, как трудится артист Руслан Марчевский?
— Пока что доволен. У парня, к счастью, есть и мозги, и душа, и трудолюбие. Конечно, с одной стороны, мне, как отцу, хочется, чтобы сын достиг в цирке большего. Тем более что Руслан — настоящий цирковой ребенок. Он даже родился во время гастролей, а в моих репризах начал участвовать задолго до своего официального трудоустройства.
А с другой стороны, я как профессиональный цирковой артист прекрасно понимаю, что быстрого прогресса можно достичь только в исполнении каких-то трюков. А вот стать настоящим клоуном можно, лишь прожив много лет, набравшись не только артистического, но и жизненного опыта. Исторически так сложилось, что хорошими клоунами становятся в основном те, кто достиг как минимум тридцатилетнего возраста. Возраста, когда в работу активно включаются не только органы пищеварения, но и сердце.
— Ваша новая программа называется «Берегите клоунов». Это своеобразный крик души?
— Нет, «Берегите клоунов» — это дань уважения Клоуну с большой буквы Юрию Никулину. Такие люди, как Никулин, не должны от нас уходить даже после своей физической смерти… Юрий Владимирович очень хорошо ко мне относился, во многом помог. И я просто не имею права не отблагодарить его хотя бы так — специальной цирковой программой, в которую вошли как его самые знаменитые цирковые номера, репризы, так и песни в исполнении самого Никулина.
— Юрий Никулин был не только прекрасным клоуном и великолепным и разноплановым киноактером, но и непревзойденным мастером рассказывать анекдоты. Ну а Анатолий Марчевский «уважает» данный жанр? Можете рассказать специально для читателей журнала «RINGS-Екатеринбург» и своих многочисленных поклонников какой-то понравившийся анекдот?
— Пожалуйста, записывайте: «Пессимист видит только бесконечный туннель. Оптимист — свет в конце туннеля. Реалист — туннель, свет и поезд, идущий навстречу. И только машинист поезда видит троих идиотов, сидящих на рельсах!»
— Смешно! А кем считаете себя вы — пессимистом, оптимистом, реалистом или, быть может, машинистом?
— Всегда был и остаюсь оптимистом. И в обычной жизни, и в цирке. Профессия обязывает верить в лучшее. В торжество здравого смысла и добра, которое, убежден, сильнее любого зла. Только «бесконечный туннель» — не для меня. Что касается пессимистов и оптимистов среди актеров, то говорят: пессимист видит наполовину пустой зал, а оптимист — наполовину полный. Но когда я выхожу на манеж и вижу даже наполовину заполненный зрителями зал, я все равно играю для них с полной отдачей.